Христиане и смех: полезно ли чувство юмора?

В церкви мы часто слышим о покаянии, о святых, плакавших о своих грехах, о том, что Христос нигде в Евангелии не смеется. Складывается ощущение, что в церковной жизни смеху просто нет места.
Об этом корреспондент поговорил с протоиереем Максимом Первозванским в программе «Светлый вечер» на радио «Вера»:
— Так смех христианину во вред или на пользу?
— Как я уже сказал, смех бывает разным. И я часто советую людям то, что всегда советую себе: «Пускай капризен успех, он выбирает из тех, кто может первым посмеяться над собой», как поется в одной старой песенке. Я вообще слишком серьезное отношение к себе за добродетель не считаю. Мне ближе жизненная философия барона Мюнхгаузена из знаменитого фильма: «Серьезное лицо — это еще не признак ума, господа. Все глупости на земле делаются именно с этим выражением лица. Улыбайтесь, господа! Улыбайтесь!» Я это очень хорошо понимаю и считаю, что очень важно уметь быть не слишком серьезным.
Но смех — это ведь еще и страшное оружие. Когда о человеке говорят гадости, он может от этого стать сильнее, это может даже раскрутить его медийный образ. А вот если его начинают высмеивать и получатся действительно смешно — это может уничтожить не только репутацию.
А вообще смех — очень сильное оружие против гордыни.
— Вы имеете в виду смех над собой?
— Конечно, над собой. Впрочем… Знаете, я буквально вчера был свидетелем того, как мой внук из состояния сильного огорчения и плача перешел в смех. Это виртуозно сделали его родители: они не одергивали его и не утешали, а просто перевели его сильную негативную эмоцию в смех. Это сработало, и это — нормально. Мы же выбираем не между грехом и безгрешностью, мы ищем способ поменьше грешить — если считать смех грехом.
— То есть смех — это проявление движения какого-то внутреннего «я», которое может быть как добрым, так и злым?
— Конечно. И злой смех однозначно недопустим. Но и у доброго тоже могут быть всякие нюансы. Я в свое время, в конце 90-х годов, немного занимался проблемами наркоманов, и меня тогда поразило, что на Западе существуют методики, переводящие наркоманов, сидящих на тяжелых наркотиках, для начала на более легкие. Иногда на этом и успокаиваются: ведь если вылечить человека практически невозможно, то просто снять его с героина и перевести на какую-нибудь марихуану или на алкоголь — уже благо. И так с любым грехом.
Конечно, Господь говорит: будьте совершены, как совершен наш Отец Небесный. Но если человек утопает в грязи, давайте его хоть немножечко оттуда вытянем, приведем в чуть более естественное состояние. И здесь смех нам очень большой помощник.

«Христианин не должен бронзоветь»

— А может ли в таком случае смехотворство быть приемом христианской проповеди? Допустимо ли оно как риторический прием, чтобы привлечь внимание аудитории, акцентируя какие-то моменты?
— Думаю, да. Я и сам неоднократно экспериментировал в этом направлении. Ну, до гомерического смеха я людей не доводил, но, используя этот прием, заставлял людей, даже бабушек, улыбнуться.
Но мы, православные христиане, к сожалению, склонны бронзоветь. Я впервые столкнулся с этим термином, когда один мой знакомый, поднявшись достаточно высоко по карьерной лестнице, перестал на равных общаться с друзьями, и они сказали: «Ну, Вася забронзовел». То есть возникает ощущение, что ты не такой как все. Начинает человек ходить в храм, походит лет пять — и он уже забронзовел, он уже святой. Как в анекдоте, который мне рассказал очень серьезный человек — наместник Новоспасского монастыря, покойный владыка Алексий.
Волк стал монахом, ходит и у всех просит: «Простите! Благословите!» Приходит к зайцу, говорит: «Прости меня, заяц, я много вашего народу поел, я больше не буду». Заяц отвечает: «Ну конечно, волк, Бог тебя простит». Так волк приходит к овцам, еще к кому-то. Наконец, пришел к гусю: «Прости меня гусь, я точно не помню, ел ли я когда-то гусей, но если и нет, то мои родственники ели». А гусь на него как зашипит. Волк опять: «Ну гусь, ну ладно, ну прости, я больше не буду, честно. Я ведь монахом стал, я покаялся». А гусь опять шипит. В общем, съел его волк. Ему говорят: «Ты чего? Как ты мог?» А он отвечает: «А что он на святого шипит?»
Юмор помогает нам что-то увидеть и понять. И с помощью шутки, с помощью какого-то образа можно очень много чего почувствовать и понять в том, как устроена жизнь, в том числе духовная.
— Выходит, смех, юмор — сами по себе нейтральны? И только от того, как человек их использует, зависит какое движение души — к Богу или от Бога — они вызовут? Можно вспомнить роман Умберто Эко «Имя Розы», где весь сюжет закручен вокруг некоего якобы существующего второго тома «Поэтики» Аристотеля, где говорится о пользе смеха, и если все об этом узнают, рухнет вся христианская нравственность.
— Мне кажется, не стоит выискивать юмор в Священном Писании. Точно так же, как не стоит, например, размышлять, занимались ли апостолы спортом. Есть множество сторон человеческой жизни, которые в Писании практически никак не обсуждаются. И если мы не совсем забронзовели, мы совершенно спокойно можем их в своей жизни оставить, понимая, что у нас и без того хватает духовных и нравственных проблем. Хотя, знаете, я неоднократно видел, как люди начинали с веселого смеха над анекдотом, помогающим что-то понять в духовной жизни, а через два-три анекдота скатывались в откровенную пошлость. То есть смех действительно снимает многие барьеры, которые выстроил человек. Некоторые из них и правда стоило бы снять, другие лучше не трогать. Но когда мы начинаем смеяться, то, бывает, уже не можем остановиться. И я неоднократно видел, как что-то очень нехорошее происходило в этот момент.
Это как с вином — пить можно, но нужно знать — когда, сколько и с кем. Ведь нам хорошо известно, сколько зла может принести вино.
Вот так и со смехом. «Смеяться, право, не грешно, над тем, что кажется смешно», сказал классик. Но при этом надо вовремя останавливаться. Есть и другие вещи, в общем, вполне естественные для нашей земной жизни, которые, когда нарушаешь меру, становятся очень разрушительными.
— Получается, есть что-то, вполне естественно вызывающее улыбку, но есть и то, над чем смеяться не надо. Вот только как определить эту грань? И где начинается переход в ту область, где смех не только неуместен, но и разрушителен?
— Есть такое понятие — эмпатия, сопереживание эмоциям другого человека. И, мне кажется, смех должен останавливаться там, где ты можешь сделать другому человеку больно. Если только ты не хочешь, как хирург, пусть даже причиняя боль, «вырезать» какую-то опасную опухоль. Но для этого ты должен быть либо родителем, либо педагогом и кроме того обладать определенным опытом подобных «операций». Ведь слово на всех людей действует по-разному.
Я знал одну семью, в которой неуместная шутка жены чуть не разрушила брак. Она прилюдно съязвила по поводу того, что, как оказалось, было для ее мужа очень болезненной проблемой, которую он долго преодолевал, изживал и прятал от чужих глаз. А потом еще недоумевала: а что я такого сказала? Семью с громадным трудом удалось спасти, но шрам остался надолго, если не навсегда. Так что не надо смеяться над близкими, выставлять напоказ какие-то их слабости.
Конечно, сатира имеет очень большое значение в жизни общества. Она действительно позволяет по-другому увидеть и оценить многие вещи и в конце концов снимает общественное напряжение. Но и тут главный вопрос — где остановиться. Во всем надо знать меру.
« Лечение от греха — мучительно
Ботинки в кошачьей моче »
  • +7

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.